natabelush: (Default)
[personal profile] natabelush
Человеческая память - штука известно какая. Штука ненадёжная. "И с отвращением читая жизнь мою, я трепещу и проклинаю, и горько жалуюсь, и горько слёзы лью, но строк печальных не смываю" - я, например, смываю, но смываются не до конца - остаются какие-то разводы, пятна. А те строки, которые смывать не хочется, искажает обычный склероз. Хорошо сохраняются какие-то блоки-монолиты - эпизоды жизни, которым, видимо, придавала слишком большое значение, когда их проживала.
Ещё я заметила, что на представление о собственной жизни очень влияют фотографии. Фотоснимки - как верстовые столбы. При этом моменты не запечатленные становятся уже какими-то сомнительными или во всяком случае не столь важными; чем-то, что было вокруг да около основного, которое вот, в семейном альбоме.
Нефотогеничная красавица перестаёт быть красавицей не только на фото, но и в памяти живых свидетелей её красоты. И то сказать: поди докажи, когда свидетельствует документ. Возможность отредактировать изображение только добавляет проблем: однажды при мне уничтожили мощную женщину, стоящую спиной к фотографу, потому что она будто бы портила пейзаж - а ведь она была главной частью пейзажа!
Был у меня занятный случай. Мы с сестрой Лёлькой и её сыном иногда ездили на море - раньше, когда племянник был совсем мелким (сейчас ему лет десять). Однажды этот племянник бросил в воду фотоаппарат, плёночную мыльницу; также он утопил мой паспорт, но это уже другая история. Фотоаппарат мы решили немедленно высушить, открыли его, вынули плёнку - часть кадров, конечно, погибла, а часть оказалась полузасвеченной; местами наш отдых приобрёл лиловатые оттенки. Через несколько лет отказалось, что именно таким я его и помню, полузасвеченным.  


Сестра Лёлька:


Мы с Никитой:


Никита:


Лёлька, Никита и марсианский пейзаж:


Некоторое время, под впечатлением от розовых лучей, я даже верила, что Никита был тогда ангелоподобен. Между тем в младенческие времена он был настоящий дьяволёнок; когда мы погрузились в самолёт в Москве, он приподнялся в своём кресле и звонким пионерским голосом оповестил пассажиров: "Мы все погибнем! Мы разобьёмся!". Многие плакали. Я весь полёт нервно икала. И потом, на море, ребёнок издевался над нами изощрённо и изобретательно; однажды мы пару километов толкали его и коляску вверх (местность там была, мягко говоря, холмистая), и наверху он зашелся рёвом - "Писать хочуууу" - причём писать он желал непременно там, внизу, у тех замечательных кустов; мы тащили его вниз, он писал, и мы снова тащили его наверх. Я сгорела на солнце; добрый мальчик, заметив, что, если в меня ткнуть, я смешно верещу, щипал меня и бил палками, а однажды, когда я легла спать, проехался по моим горящим ногам игрушечной машинкой с острыми колёсами, изо всех своих детских сил нажимая. Я заорала, Никита заорал, сестра, мывшая голову в ванной, выскочила - что, мол, Никитушка, что? - Никита, размазывая сопли, возопил: "Я Наташу обидел!" - и погрозил мне кулаком. И потом он неоднократно нападал на мои ноги, даже кусался. "Погоди, - думала я, - вот вырастешь, я тебе всё припомню, я тебе расскажу, какой ты был!". Но я всё забыла, хе-хе.

Profile

natabelush: (Default)
Запасной аэродром

February 2014

S M T W T F S
      1
234 5678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 05:19 pm
Powered by Dreamwidth Studios