natabelush: (Default)
[personal profile] natabelush
Сначала я эту историю рассказывать не хотела, чтобы не провоцировать френдов на сочувствие и всё такое, но уж очень она смешная. Во сюжет! - как говорил один персонаж. Дело было в пятницу. Лежу я, значит, в одном медицинском учреждении под капельницей. Это не смешно, но дальше будет смешно.
Обычно заходят пациенты, которым медсестра делает уколы; они не видят меня из-за ширмы, я их тоже не вижу, но чьи-то голоса - это развлечение. А в пятницу вечером и пацентов, желающих уколоться, не было, и медсестра, поставив мне капельницу, куда-то свинтила. Развлечений никаких, пришлось подумать о душе. Хорошо, прохладно, кондиционер работает. Лежу, мечтаю. Вся такая интересная, между прочим, в белых штанах, в синих бахилах. 
Жидкость в капельнице постепенно подходит к концу. Я смотрю на это дело с мудрой усмешкой. Ежели бы, думаю, я была не я, а какая-нибудь дурочка с переулочка - запаниковала бы, испугалась, что про меня забыли. Но я не такая. Я спокойна.
Жидкость закончилась. Я сказала себе - "ха-ха" - и легла поудобнее, хотя удобнее уже было некуда.
Думаю: а вот предположим, что обо мне таки забыли. И что, например, делать? Наверное, надо как в кино крикнуть - "Кто-нибудь, эй! Помогите!"
Я подождала минут пять и спокойным голосом диктора центрального телевидения произнесла: "Кто-нибудь, эй. Помогите!" - и чтоб было трогательней, добавила: "Сестра!"
Дебют получился неубедительный. Меня начал разбирать смех. Лежу и угораю. И думаю: хватит ржать, этак можно и описаться. А я в белых штанах.
Резко перестала ржать. И очень захотела писать.
Прямо скажу - настроение моё решительно переменилось. "Ну вы, гады, снимите капельницу!" - крикнула я грубым басом. И добавила: "Суки".
Никто из названных не появился.
Время между тем шло. Да, оно не стояло на месте. Каждую минуту на земле рождался новый человек. А я оставалась всё в том же положении.
Подлая память подсунула отвратительный эпизод. Лет мне было восемнадцать, я жила в институтском общежитии. Душевая у нас была в глубоком, гулком подвале, страшном, как киностудия имени Горького в свои худшие времена. Плюс звуковое оформление - для психоделического кино: капало там и сям, и всякое кап-кап звучало как бдыщ-бдыщ. Первые полчаса в душевой уходили на антилопьи скачки под струёй, которая была то очень горячей, то очень холодной; слабые ручонки крутили краны, но краны выдавали крайности. Мы, девчонки, в душевой мылись и что называется стирались - поэтому торчали там долго, бешеные еноты-полоскуны. И однажды выхожу я, вся намытая, из-за железной загородки - а никого уже нет, ни одного полоскуна. Одеваюсь, укладываю в тазик постиранное бельё, пою "ля-ля-ля, ля-ля-ля", подхожу к толстой, какой-то средневековой двери, дёргаю... а она не открывается. "Меня заперли" - поняла я, застучала зубами, у меня закружилась голова и затрещало в ушах.
Лёжа под капельницей, из которой уже давно ничего не капало, я решительно сказала себе: нет, больше у меня не будет никаких панических атак. Не купишь меня на эту туфту. Я стала старше и мудрее.
В этот момент у меня участилось сердцебиение и на лбу выступил холодный пот. И ещё сильнее захотелось писать. А я в белых штанах.
Продолжаю, однако, себя анализировать. Это всё, думаю, психосоматика. Ведь этак можно умереть - от разрыва сердца или, например, мочевого пузыря. Вскрытие покажет. Кажется, я уже теряю сознание, как тогда, в отрочестве, когда я отключилась минут за пять до наркоза, предвосхищая события.
И опять голос, имитирующий голос разума: "Позор тебе, Наталья! Ведь у тебя ума палата. Ну, если не палата, то процедурная. Умный человек всегда найдёт выход. Из процедурной".
Оглядела процедурную. В голове созрел план. Гениальный.
Справа от меня - подоконник. На подоконнике - моя сумка. В сумке - мобильный телефон. Я доберусь до сумки, возьму телефон, позвоню в это самое медицинское учреждение и скажу: "Я вас ненавижу, будьте вы прокляты", то есть, конечно, "Пришлите кого-нибудь в процедурную".
К сожалению, игла у меня была в правой руке. А одной левой у меня всё получается плохо.
Я тянулась, тянулась, практически дотянулась - нежно погладила сумку кончиками пальцев - и тут, как назло, в правой руке игла как будто ожила и по ощущениям проткнула вену. В трубочке стали виться облачка крови. "Сейчас эта капельница из меня всю кровь высосет!" - вообразила я страшную картину. Тут-то и началась настоящая паническая атака. Я решила больше не шевелиться и никуда не тянуться.
Надо сказать, я вообще никогда не смотрю на то, как у меня берут кровь или наоборот что-то в неё добавляют, как в меня вонзают иглы и как их убирают; мне противно, я всегда отворачиваюсь. А тут - посмотрела, как кровь поднимается по трубке. Мне это настолько не понравилось, что я стала орать, не выбирая выражений: "Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мама меня непременно найдёт, ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети" (общий смысл).
Думаете, кто-нибудь пришёл? Правильно, никто не пришёл.
Внимание, спойлер: никто и НЕ ПРИДЁТ.
"Надо начать громить оборудование. Им, в конце концов, должно стать жалко оборудования: мир живёт материальными ценностями" - рассудила я сквозь панику. Слева стояла пустая железная штука для капельниц и маленький медицинский столик; левой рукой я схватила штуку и стала об этот столик колотить. Шум был приличный. Некоторое время я провела так: поколотила - отдохнула, поколотила - отдохнула, поколотила - отдохнула.
"Ничем их не проймёшь!" - заключила я с горечью.
Наступил критический момент. Не всякий на моём месте признался бы, но я признаюсь. Я стала задумываться о том, а не снять ли мне всё той же левой рукой свои белые штаны и не пописать ли в синюю бахилу, на радость многим поколениям медицинских работников, которые будут передавать эту легенду из уст в уста.
Но тут во мне началось какое-то протестное движение. Это унизительно. Это унизительно.
А ведь я раньше не была такой квашнёй. Как-то раз - когда деревья были большие, а жопа маленькая - я влезла в форточку, потому что подруги, к которой я пришла в гости, не оказалось дома. На двери висел замок. И я решила подождать подругу внутри. Сделать сюрприз. Была зима, поэтому сначала я закинула в форточку шапку и пальто, а потом полезла сама и свалилась на банки с огурцами.
Как-то раз я сняла квартиру без мебели. Её вид меня крайне удручал. Я решила её оживить доступными мне средствами и спёрла со двора тяжеленную дубовую скамейку. Я тащила её всю ночь, периодически прячась в кусты от загулявших прохожих. Потом хозяин квартиры нанял трёх мужиков, чтобы они вынесли скамейку обратно.
Так вот. Осознав, что в жизни всегда есть место подвигу, я решила сама освободить себя от капельницы. И выйти из этой истории красиво. В белых, как вы понимаете, штанах. В конце концов, я же вынимала из котов внутривенные катетеры. А тут ещё проще: всё крупнее и нагляднее. Рук, правда, будет не хватать.
Игла была прикреплена к правой руке двуми клейкими полосками. Отклеивала я их медленно и печально, но целеустремленно. Дальше было сложнее: всё той же одной левой нужно было вытащить иглу и тут же зажать дырку пальцами. Ну, думаю, сейчас прольётся чья-то кровь. Боже, только бы не на белые штаны.
Кровь брызнула фонтанчиком; та часть меня, которая была в белых штанах, уворачивалась от струй.
Затыкая фонтан, я гордилась собой. Хотя меня немного тошнило.
Вышла из процедурной. Узрела симпатичную, переливающуюся перламутровыми тенями администраторшу. У неё своя жизнь, она болтает по мобильному. Говорю ей этак интимно, дружески: "Извините, вы меня не забинтуете?" Она сердится, будто я ей предложила непристойное. Потом замечает, что у меня кровь стекает по согнутому локтю. И тут у неё включился ум! Она поняла всё! Это было подобно удару молнии - ярко, зримо. Она побежала, говоря в мобильник - "Ты представляешь, что сейчас было... выходит пациентка..." - потом вернулась с медсестрой, продолжая говорить - "Да, прикинь, сама вытащила".
В общем, перевязали, и я воскликнула, как Чацкий - ну или три сестры - в сортир! в сортир!
Воспользовалась я, между прочим, услугами платной медицины. Одна капельница мне обходится в тысячу сто рублей. Не считая стоимости препарата. Расплачиваясь, я не удержалась и заметила, что пациентам, которые сами освобождаются от капельниц, должны полагаться какие-то скидки и, не побоюсь этого слова, бонусы. "Я донесу до руководства", - отвечала девушка, принимая денежки.
Свобода. Ничего нет лучше свободы.
Добавлю ко всему этому эпизод лирического свойства.
За проявленное в борьбе с капельницей мужество я решила немедленно наградить себя посещением японской кафешки. Посетила. Ждала там своего копчёного угря, любовалась на белые штаны. На мобильный позвонил один полуродственник. Добрейший человек. Но специфический. Человек-казус. "Кушайте мастурбу!" - предложил он однажды гостям. А как-то раз я попросила его пять минут присмотреть за пакетом с продуктами. Через пять минут пакет был на том же месте, при этом коты лопали потыренные из пакета куриные ноги, полуродственник же качал собственной ногой, светло улыбался и докладывал: "Пакет на месте!".
Вот он, стало быть, позвонил - просто так, без дела. Поскольку я была всё ещё под впечатлением от капельницы, я начала, как та администраторша - ты, мол, представляешь, что сейчас было, - и давай ему всё это обстоятельно рассказывать, примерно как в этом посте. Иглу, говорю, я сама вытащила! - а он мне на это: "Ну, я надеюсь, они тебе её обратно поставили?"
Именно в этот момент и кончилась вся моя толерантность. "Ты, - говорю сквозь зубы, - тупой. Ты, блин, тупее всех тупых. Они не только поставили мне иглу обратно. Они привязали меня к кровати и загипнотизировали. Внушили, что ничего этого не было. Игла, кстати, из меня до сих пор торчит. Они её вшили в меня. А ты тупица!".
- Унадзю, - сказала выросшая из-под земли официантка и открыла коробочку.
И я снова стала добрая-добрая, как всегда.

Profile

natabelush: (Default)
Запасной аэродром

February 2014

S M T W T F S
      1
234 5678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 23rd, 2017 11:57 am
Powered by Dreamwidth Studios