natabelush: (Default)
[personal profile] natabelush
Давешние московские морозы ударили аккурат по моей квартире: она промёрзла насквозь. То, что я выжила - это феномен. Потому что не выдержало даже пианино. Я сидела, как сейчас помню, в ледяной гостиной и думала о двух вещах: что было бы, если бы Ленинград сдали немцам, и не надеть ли мне шерстяные перчатки. И тут пианино (прекрасный "рёниш", ему уже за сотню лет) издало страшный - очень страшный! - и очень громкий звук; я инстинктивно пригнулась и закрыла голову руками, чтобы в неё не попали вообразившиеся осколки незнамо чего. Видимо, из-за резкого температурного перепада в "рёнише" лопнула струна. Может, даже не одна. Потом я попыталась проанализировать этот звук. Он был слишком мощный. Наверное, треснула дека. А это уже катастрофа. Чтобы не испытать ещё один стресс, я решила не прикасаться к пианино и не смотреть, что там у него внутри случилось, до марта.
Читающие мои несчастные записки давно поняли, что все прелести апокалипсиса я легко могу испытать не выходя из дома (вот только что вам был представлен небольшой апокалипсис), и что не выходя из дома я могу попасть в самое дурацкое положение (сейчас будет очередное дурацкое положение).
Дело было в пятницу, тринадцатого. То есть, наоборот, тридцать первого. К тому времени любимым местом в квартире у меня стала ванная комната. Я каждый день набирала ванну горячей воды (горячей - мягко сказано; как говорили у нас в деревне, горячушшей), набухивала в неё эвкалиптового эфирного масла, чтобы продышаться, и погружалась в эту воду; глаза у меня поначалу лезли на лоб и трескалась дека от перепада температур, но в итоге я получала удовольствие, отогреваясь. В пятницу тридцать первого я пустила горячушшую воду, и когда вода набиралась, чёрт меня дёрнул включить канал "культура". А там - батюшки! - выходит, значит, Гергиев, и Гергиев как давай махать - Свиридова, "Время, вперёд!", а потом - батюшки-два - потом открылся занавес, и большой-пребольшой детский хор (как говорили у нас в деревне, большушший), человек этак в тысячу, как давай петь, прямо с Пахмутовой начали, такие зайцы, и сразу - Дунаевским заполировали, "летите, голуби, летите, для вас нигде преграды нет, несите, голуби, несите, народам мира наш привет", ну и влипла я в это дело, как муха в мёд.
Вода в ванной чуть не перехлестнулась за борт, когда я метнулась её выключить. И побежала я обратно слушать про "солнечный круг, небо вокруг", композитор Аркадий Островский, если кто не в курсе. Синими губами в самом неприличном умилении подпевала я всем этим "детство, детство, детство это смех и радость, это песни, это дружба и мечты". И ведь прекрасно вроде бы понимала, что всё тут ложь от первого до последнего слова (хотя в идеале, безусловно, должны смеяться дети и в мирном мире жить), но гениальные советские мелодисты не отпускали. А главное - хор, детский хор. Сто лет я не слышала детского хорового пения. Чтобы было совсем славно, они спели обработки народных песен - всякие "я пойду ли, молоденька", а чтобы жизнь мёдом всё-таки не казалась, спели, например, трешачок от Дмитрия Кабалевского - "именем солнца, именем Родины клятву даём, именем жизни клянёмся, клянёмся павшим героям - то, что отцы не допели, мы допоём, то, что отцы не построили - мы построим, мы построим", короче, строили-строили, чёрт знает что построили; на Кабалевском я сбегала в ванную, спустила остывшую воду и новую набрала, - а детишки Рахманинова запели, как ангелы; ещё спели из "Отчалившей Руси" Свиридова, это зря, отчалила и отчалила, и не надо её трогать, - тут я уже готова была деток покинуть, но - смотрю, арфу тащат, что-то будет. И была песня про маму Валерия Гаврилина. До чего дурацкая песня! "Руки усталые тихо опущены, волосы русые в узел завязаны", всегда я от этой песни нос воротила, а поди ж ты, на этот раз пробрало. "Тихая моя, нежная моя, добрая моя мама". Эх, думаю, мама! Маманя, не побоюсь этого слова! Когда моя мама родила последнюю, третью по счёту дочь, она внезапно, в ночи глухой, вспомнила, что со старшей обращалась не должным образом. По совпадению старшей дочерью была как раз я. Мама тогда позвонила мне и попросила прощения за все затрещины, - а я ей на это: ой, да фигня вопрос, Ich grolle nicht, und wenn das Herz auch bricht. И вспомнила я об этом звонке. Всплакнуть, думаю, что ли, или тоже до марта отложить? Порешила отложить, и так полный нос соплей.
В общем, я совершенно размякла, и при этом окончательно замёрзла, а мысль о том, что в ванной снова вода остывает, делало мою ностальгию по советскому мифу мучительной. Заканчивайте, ну же, заканчивайте, я замёрзла как цуцык, молила я детский хор, но хор пел и пел, пел и пел, чтоб его, и отказаться от святого искусства не было никакой возможности. Как его бросить, если тебе выдают "Щедрика" и тут же - тут же! - орлята! учатся летать! орлята! учатся летать. Восторг. Душа моя вошла в противоречие с телом: ко времени "Орлят" у меня уже скулы сводило от холода, а когда явился трус, не играющий в хоккей, начали мёрзнуть зубы. Натка, у тебя ж ума палатка! - сказала я себе. - Найди компромисс. И я недолго думая нашла. Я врубила детский хор на полную громкость, чтобы было слышно в ванной, и, довольная собой, погрузилась в почти кипяток вместе с мыслью "о, сколько кайфа сразу, бывает же".
После Пахмутовой они запели Прокофьева (очень широк оказался круг их интересов), я бултыхалась в ванной и радовалась: было слышно отлично, всю эту нежную громаду в тысячу детских голосов. Вот тут-то, спев Прокофьева, певуны и решили закончить. Но чем они решили закончить! И за что? Что я им сделала плохого? Как говорила Ксения Анатольевна Собчак - пидорасы, мелкие пидорасы. Лучше бы они ещё раз спели Кабалевского.
У каждого, знаете ли, свои недостатки. В числе моих - ненависть к гимну России, он же гимн СССР. На физиологическом уровне. Это у меня с детства. При первых же звуках (да что там - при первом же звуке) этого произведения у меня начинается нервная почесуха и протестная истерика. И именно гимном России - на хрена, спрашивается? - огромный детский хор заканчивал своё выступление. Я в ванной страдала, как акула, в которую вонзили гарпун. Да, как ни крути, а помирать будем под музыку Александрова и слова Михалкова. Идея ломануться в голом мокром виде по морозцу к телевизору и вырубить его к чертям не нашла во мне должной поддержки; мужество покинуло меня, я малодушно решила перетерпеть, сжала зубы, заткнула уши, нырнула, попыталась поставить мировой рекорд, но не получилось - вынырнула, обернула голову мочалкой, запела шумановское "Ich grolle nicht", но гимн России, пользуясь случаем, меня таки поимел.
Мораль этой истории такова: нельзя, никогда нельзя идти на компромисс, нельзя терять контроль над ситуацией; ты размякаешь, решаешь полностью довериться - и оказываешься в ловушке, уязвимый, беззащитный, беспомощный, в чём мать родила, тихая моя м-м-м-м-м-мама.
Кто смеялся - тот бессердечный человек!

Profile

natabelush: (Default)
Запасной аэродром

February 2014

S M T W T F S
      1
234 5678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 22nd, 2017 06:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios