natabelush | ДЕРЬМОВАЯ ИСТОРИЯ

(Пост от 14 ноября 2008 года.)
Я недавно обещала историю про дерьмо, дабы перебить распространившееся благоухание и обеспечить долженствующую контрастность. Итак - вперёд, моя исторья! Вперёд, дерьмо!
Незадолго до того, как я покинула малую родину, мать моя, разведенная с моим отцом, вышла замуж. Решив возрождаться к новой жизни, мать сочла необходимым продать наш старый деревенский дом (вместе с огородом, гаражом, баней, верандой, палисадником, колодцем, черёмуховым деревом, ландышами, колокольчиками, вишнями, сливами, "белым наливом", сараем и "дровеником"). Взамен всего этого была куплена квартира. С позволения сказать. Я тогда где-то, помнится, болталась, и в семейные дела не слишком вникала; родственники меня подловили и дали адрес: теперь, мол, мы живем там. Насилу нашла я наше новое обиталище и была им просто убита. Достаточно сказать, что моей комнатой оказалась кладовка, где помещалась только кровать и не было окон.
Квартира, как и дом в целом, к достижениям цивилизации относились только номинально. Приплюснутое двухэтажное строение. Отсутствие горячей воды. Но главное - канализация, чудо инженерной мысли. Продукты жизнедеятельности (т.е. дерьмо) концентрировались в поганой яме, откуда их, продукты (т.е. опять же - дерьмо), увозили куда-то специальные люди с неудавшейся биографией. Надо сказать, люди эти не слишком стремились к нашей энергично заполняющейся яме, и переполненность её обостряла наше повседневное существование, ибо система вела себя нервно; жители дома садились на унитазы с опаской, как боящиеся ошибиться сапёры, а то и вовсе ходили справлять нужду к родным и знакомым. Мысль бросить в унитаз "посторонний предмет", даже в виде туалетной бумаги, была крамольной: система принимала только дерьмо; всё что не было дерьмом вызывало коллапс...
Однажды мать с отчимом почему-то не ночевали дома; у нас с сестрой допоздна были какие-то гости. Гости ушли, бросив, видать, на прощанье посторонний предмет в унитаз. И канализация сказала: "солнечному миру - нет, нет, нет! ядерному взрыву - да, да, да!" Часа в три ночи дерьмо ожило, всколыхнулось и полезло через наш унитаз на свет божий. Мы с сестрой рыдали, плакали, хохотали и едва не сошли с ума, сменяя друг друга у кратера этого проснувшегося вулкана. Вооружившись ковшиком, мы с нечеловеческой быстротой перехватывали стремительно несущееся нам навстречу дерьмо и складывали его в тазы и вёдра. Мысль о том, что однажды мы заполним дерьмом все ёмкости в доме, включая чайные чашки и вазочки, была так страшна и смешна, что мы боялись её озвучить; но она прожгла наше с сестрой общее на тот момент сознание. Животы были надорваны от смеха, глаза выпучены с недосыпа, и всюду было дерьмо. Оно не заканчивалось.
Когда рассвело и уже стало возможно обратиться к соседке Анне Ивановне, владелице телефонного аппарата, я отправила сестру звонить матери на работу (сама я к Анне Ивановне не пошла, ибо Анна Ивановна меня очень не любила). Мы крайне редко обращались к Анне Ивановне с просьбой "позвонить" - из-за её привычки стоять рядом, внимательно слушать и откровенно мотать на ус. В тот раз она тоже встала рядом с Лёлей и растопырила уши. А Лёля, моя сестра, человек, надо сказать, крайне приличный, корректный, держащий себя в рамках - то есть совсем не то, что я. "Мама, - сказала Лёля в трубку, - у нас тут такое..." - тут Лёля покосилась на Анну Ивановну, а Анна Ивановна на Лёлю. Мать допытывалась - какое, мол, "такое", какое еще "такое"?.. Лёля отвечала в том духе, что у нас случилось "самое страшное, что только можно себе представить". Слово "дерьмо", а тем более "говно", её язык отказывался произносить, хотя разум кричал: "дерьмо лезет! дерьмо лезет!" А общем, сестра бекала-мекала, мать вообразила незнамо что, позвонила на работу отчиму, тот подумал о чем-то о своём - и через пару часов к нам ворвались: скорая помощь, милиция, пожарные, кажется даже уничтожители насекомых. Никогда не забуду одного огнеборца, скатывающегося с гоготом вниз по лестнице и орущего: "А говорили - пожар, пожар... говно!!!"
Дальше я, честно говоря, не помню: такое впечатление, что я потеряла сознание. И покинула родину.
Впоследствии родственники продали ту квартиру и купили дом; я там никогда не была, поскольку чего-то опасаюсь, много лет опасаюсь...