natabelush: (Default)
От вменяемости до безумия - один шаг. Шажок. Реальность должна просто немножко сдвинуться, и ты сдвинешься вслед за ней. А шаг обратно может не получиться.
Стабильность даёт нам уверенность в нашей адекватности. Стабильность - это когда всё по схеме. Например: человек в определённый час заходит в магазин, звонит мне оттуда и спрашивает, есть ли какие-то особые пожелания или он должен купить обычный набор продуктов. Я отвечаю - "всё как обычно" или там "ещё купи кофе, кофе кончился". После этого я готовлю или разогреваю еду, потому что человек минут через десять придёт из магазина и сядет есть.
И буквально вчера на этом, казалось бы, ровном месте я поскользнулась. Человек звонит и говорит: "Я в магазине. Как обычно?" Я отвечаю: "Ещё купи средство для мытья посуды, туалетную бумагу, яйца и сыр". Он пытается запомнить: "Яйца, туалетная бумага, сыр и..." - "Средство для мытья посуды. Запомни как стишок: кухня, сортир, яйца и сыр!" - "Нет, - говорит, - не запутывай меня. Сыр, яйца..." - "Запомни как историю: съел яйца и сыр, помыл посуду, покакал..." - "Не надо этого! Сыр, яйца, туалетная бумага..." В общем, выучил, молодец.
Стою у плиты, чего-то там помешиваю.
Стою, стою, стою, помешиваю.
Убавляю огонь. Прибавляю огонь. Опять помешиваю. Покурила. Причесалась. Почесалась. Помешала. Помешалась.
Время идёт. Замедляется, ускоряется. А человека нет. От магазина до дома - как до смерти. Четыре шага.
Звоню человеку на мобильный. И думаю - сейчас спрошу со свойственным мне ехидством: "Ты что там, помер?" Или нет, спрошу: "До сих пор яйца ищешь?" И вдруг - женский автоответчиков голос сообщает мне с лёгкой усмешкой: "Номер не существует", и с каким-то сомнением добавляет: "Или набран неправильно..."
Ну, всё понятно: глюк, ошибка. Номер был набран правильно, он забит в мой телефон. И мне недавно звонили с этого номера, говорили "я в магазине..." Я мыслю, следовательно, он существует.
Набираю снова. И снова номер не существует или набран неправильно. И снова, и снова, и снова не существует или набран неправильно.
А человека нет и нет.
Я НАЧАЛА ДОГАДЫВАТЬСЯ, ЧТО СОШЛА С УМА. )
natabelush: (Default)
Итоги первого полугодия две тысячи тринадцатого: о чём писали жыжысты. Осторожно, присутствует обсценная лексика.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ, ИЛИ ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ )

ЛЮДИ

Oct. 14th, 2012 01:49 am
natabelush: (синее)
В метро стало гораздо меньше целующихся парочек.
Сегодня я одну видела. Не юные, зато увлечённые.
У девушки - прекрасные зубы и плохая кожа, парень - с бритой головой и дефектом речи (парню с зубами меньше повезло).
- А угадай - какое мне платье понравилось? - спрашивает девушка.
- Фиолетофое.
- Там не было фиолетового!
- Ну ф смыфле крафное.
- Неееет.
- Рософое я имел фффиду.
Девушка млеет:
- Даааа!..
Девушка счастлива: он типа угадал. Вау, прям с первого раза.
Продолжают целоваться.
natabelush: (Default)
Рядом с Павелецким вокзалом. Дождь идёт, темно, мокро. К стёклам очков хочется приделать маленькие дворники. Ориентируюсь с трудом. Огни машин и витрин мерцают, расплываются, сливаются. Люди - тёмные силуэты, цепляют друг друга зонтиками, пихаются, волочат за собой сумки на колёсах; с обочины на них прыгают бодрые типы и кричат: "такси надо? такси надо?" Вдруг попадаю в плотную толпу. Все без зонтиков. И все куда-то медленно движутся. Оказалось, к передвижному пункту раздачи бесплатной еды. Их кормили супом. У меня возникла дурная мысль присоединиться.
natabelush: (Default)
Дмитрий Бальтерманц - самый, пожалуй, известный советский фотограф. Снимал он практически всё. Снимал войну (причём сделал множество очень тяжелых снимков), вождей, детей, трудящихся, пейзажи, портреты, заводы, колхозы, заграничную жизнь. Кто помнит советский "Огонёк" - тот помнит и фотографии Бальтерманца, даже если не помнит его замечательную фамилию.
Мой любимый снимок. Хотя к обоим персонажам я испытываю сильную неприязнь. Узнаёте деятелей?
Под катом - много фотографий.
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МНОГО ФОТОГРАФИЙ )
natabelush: (Default)

"И в моём воспитании, хотя сравнительно меня прекрасно воспитали, столько было ошибок! Я помню, например, раз мне мамá сказала, когда мне было уже 15 лет, что иногда, когда мужчина с девушкой или женщиной живут в одном доме, то у них могут родиться дети. И я помню, как я мучилась и сколько ночей не спала, боясь, что вдруг у меня будет ребёнок, потому что у нас в доме жил учитель". Из записи от 2 ноября 1882 года, дневник Татьяны Львовны Сухотиной-Толстой.
Я в детстве очень боялась иголок. Мне, как и многим, внушили - если сядешь (или там ляжешь, как повезёт) на иголку - она вонзится в тебя вся и через несколько часов, совершив путешествие по твоим венам, дойдёт до сердца, и тут-то ты и упадёшь замертво, не успев вымолвить ни словечка.
Это, впрочем, пустяки, из разряда страшных историй, в которые даже взрослые (особенно деревенские бабушки) часто искренне верят.
Бывает страннее: информация, неизвестно с какой целью вложенная родителем в голову дитяти, явно требует немедленного оттуда изъятия. Но каким образом это осуществить, не поколебав родительский авторитет? Проблема.
В голове моей младшей (самой младшей) сестры в её двенадцать-тринадцать лет были просто залежи бредовых представлений о чём угодно: например, Прибалтику она считала страной, населённой евреями. Уверенность в таком положении дел образовалась в её голове вследствие загадочного стечения обстоятельств (как они так стеклись - лично мне постигнуть не удалось). Но с этим можно было худо-бедно работать - берешь первую попавшуюся колотушку и стучишь ею по сестринскому лбу, пока информация о Прибалтике не вылетит с прощальным свистом через образовавшуюся трещину; потом заделываешь трещину цементным раствором и сестра опять как новенькая, хотя немножко как-то странно как будто косит, что ли.
Хуже было, когда убеждения касались не стран ближнего зарубежья, а происходящего вокруг. Однажды несчастный ребёнок мне поведал, что к самоубийцам "скорая помощь" никогда не выезжает: таков закон. Так ребёнку сказала мама. Разговор о самоубийцах зашел, потому что соседский мальчик повесился. Я была, прямо скажем, в тупике: тема сама по себе неприятная, да ещё "мама сказала" удивительную вещь, которая, во-первых, дискредитирует врачей, а во-вторых, самоубийц превращает в людей второго сорта, которых оставляют погибать даже не приложивши к груди стетоскопа. В результате я, обходя "мама сказала неправду", пустилась в рассуждения о том, что когда "скорая" едет к пострадавшему, врачи в принципе не могут быть уверены, самоубийца человек или нет, спрыгнул ли он с крыши или его столкнули, повесился он или его повесили и так далее. Затем произнесла речь во славу отечественной медицины, которая печётся обо всех слоях населения, включая преступников, тунеядцев, алкоголиков и недоумков. В общем, пыталась как-то навести её на мысль, что "скорая помощь" не может никого игнорировать, потому что просто не может никого игнорировать.
Когда я позвонила матери, чтобы выяснить, с какой целью она такое говорила дочери - ответом мне было что-то из Беккета, что-то из Мэмета; мать вообще плохо помнила, что она говорила, как говорила, зачем говорила, кому говорила и когда говорила. И в этом смысле, доложу я вам, от большинства родителей она не отличается.

natabelush: (Default)
Наше  почтовое отделение - не просто место, где хочется убиться о стенку. Это источник сильнейших и незабываемых впечатлений. Расскажу исключительно о последнем визите (иначе придётся писать роман-эпопею).
В последний раз я отправилась на почту, чтобы получить очередной новогодний подарок, как потом выяснилось - кошку-брошку от Лёни [profile] leosat. Банедеролька должна была прийти к Новому году, но поскольку из Москвы в Москву путь неблизкий, она пришла аккурат к Старому Новому году. Тоже удачно.
Толпу страждущих обслуживала одна служительница; другая женщина - начальница одной служительницы - работала не с людьми, а с (пардон) отправлениями.
Очередь, как всегда, двигалась очень медленно, очень печально, люди изнывали, и только Мощный Старик позади меня время от времени бунтовал, крича, что ему нужно всего лишь наклеить марки.
Тут пришёл другой старик - Божий Одуванчик, старенький-старенький; он пошёл к другому старику, сидевшему в уголке на стульчике, своему, видимо, товарищу (да, в тот день было очень много стариков - я даже подумала "старикам здесь не место"); из долетевших до моих ушей фрагментов беседы выяснилось, что Старичок Божий Одуванчик уже в очереди стоял, а сейчас сходил домой, чтобы взять какую-то бумажку, дающую льготы при оформлении подписки.
Подивившись жизнеспособности Старичка и его заинтересованности в периодической печати, я вперилась в нераскупленные новогодние открытки. Досконально рассмотрев всех Дедов Морозов, занялась подавлением напавшей на меня зевоты. Клонило в сон. Смеркалось. Но тут началось!
Надо сказать, что открытки стояли на этакой многоступенчатой железной витринке. Когда очередь чуть продвинулась, они оказались в поле зрения Мощного Старика, - но он не стал, подобно мне, смиренно изучать Дедов Морозов, а всю эту конструкцию схватил своими всё ещё сильными руками, - уподоблю его, пожалуй, разбушевавшемуся Кинг-Конгу - и стал ею сначала махать, а потом колотить (как шахтёры колотили касками об асфальт), требуя чтоб ему немедленно наклеили марки. Мощный Старик сорвался потому, что  единственная служительница отбежала пописать, а это не ускорило процессы получения и отправления отправлений (почтовых, почтовых). "Я сейчас милицию вызову, вы что хулиганите?" - со слезой в голосе прикрикнула взнервлённая Начальница, явившаяся на стук. Мощный Старик стал громогласно призывать к свержению существующей власти. "Давайте, что там у вас?" - сдалась Начальница. Мощный Старик, празднуя победу, протянул ей два жёваных конверта. "В таком виде больше не приму!" - разрыдалась Начальница и приняла. Мощный Старик ушел, довольный собой; вслед ему неслись проклятья.
ПРОШЛА ВЕЧНОСТЬ... )
natabelush: (Default)
Жалко мне их.
Моё пианино, наверное, тоже отправится на помойку, сразу после моей смерти. Расчленят, канделябры вырвут, клавиши рассыпят. На внутренней части одной клавиши стоит автограф немецкого настройщика, оставленный им сто лет назад. Никто, думаю, не увидит и не восхитится. Сгниёт прекрасный старинный инструмент. Впрочем, и не старинные инструменты жалко.
Как люди живут без пианино? Это же тоска - без живой музыки.
Я, кстати, на пианино не играю. Другие играют; приходят и играют. Хорошо!..
А такого видеть не могу:
Богато живем!
БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ )
natabelush: (Default)
Иногда думаешь-думаешь, думаешь-думаешь, да так ничего и не надумаешь. Для меня это типично. Например: почему в "Лолите" Набоков, отлично знавший историю Рёскина, пренебрёг темой религиозности, отношений фигурантов с богом, никак это не использовал, не надавил на эту мозоль, а всего лишь подпустил каких-то аллюзий? Ведь тогда было бы страшнее, чем  весь его коктейль (пошлые люди, голливудский туман, жалкий детектив с погонями, маленькая глупая развратница с мерзкими замашками, которая, конечно, всего лишь бедное дитя, американские школы и мотели и так далее, включая заключительную мораль: любовь побеждает в Гумберте педофила). Произведение получилось бы совсем трагическое, если бы Лолита истово верила в бога. Книгу тогда бы точно не выпустили в свет, и сейчас Дмитрий Владимирович Набоков продавал бы рукопись постранично.
Это ничего, что в реальности верующая Лолита, то есть Роза Ла Туш, так и не связала свою жизнь с Гумбертом, Джоном Рёскиным. Ведь в романе-то - могла бы. Хотя бы в его фантастической части. Прямо мороз по коже, что там могло бы у них получиться. "Во сюжет!" - как говорил один полотёр. 
Брак Рескина с Эффи Грей - в свою очередь, замечательная комедия и пародия на судебные разбирательства. В "Лолите", конечно, Гумберт очень смешно пытается угомонить свою жаждущую половой страсти супругу и худо-бедно её тараканит, - но Рёскин был настолько самоуверенный деятель, что даже не пытался наладить половой контакт, он решительно от него отказывался и не скрывал: некоторые "части" Эффи ему отвратительны и поэтому он никак не может её употребить в постели. Бедной Эффи ничего не оставалось, как нажаловаться родителям. Во сюжет! - снова говорит полотёр. И это в викторианские времена - "Мама, у нас нет секса, куда мне обратиться?" - на самом деле она писала так (отцу): "...женщина, которую он представлял, значительно отличалась от того, что он видит во мне, и причиной, по которой он не сделал меня своей женой, было его отвращение к моей особе с первого вечера 10 апреля". В ходе последующего разбирательства устанавливается полнейшая девственность Эффи - всё досконально проверили, - а Джон Рёскин официально признаётся импотентом (Кафка, ей-богу Кафка). Попытки оправдаться - мол, неправда, я не импотент, я просто не захотел, - успехом не увенчались. Развод и новая фамилия.
О новой фамилии. Прекрасный фон для дальнейшего развития событий - брак Эффи с другом Рёскина Миллесом (без треугольника никак). Эффи родила восемь детей. Чтобы обеспечить семейство, Миллес писал картину за картиной и совершенно отошел от идеалов, так сказать, восторженной юности; Рёскин был возмущён, что Миллес уже не прерафаэлит, а не пойми кто - Шилов какой-то, прости-господи; одну из его картин он назвал "катастрофой". Катастрофы Миллеса принесли ему огромное состояние и титул баронета. В общем, это очень удачная параллельная история.
В Розу Рёскин влюбился, когда ей было десять или одиннадцать.
ДЕСЯТЬ ИЛИ ОДИННАДЦАТЬ, ГОСПОДА ПРИСЯЖНЫЕ ЗАСЕДАТЕЛИ! )
natabelush: (Default)
(Пост от 14 июня 2011 года.)
Я наконец написала в сообщество "один мой день". Если кто-то ещё не в курсе: в этом сообществе люди выкладывают фотографии, сделанные по ходу одного дня жизни (вот я встал, вот я чищу зубы, вот моя деревня, я пошёл туда, я пошёл сюда). Это квинтэссенция лытдыбра, в сущности. И я решила тоже запечатлеть один свой день, потому что у меня тоже есть мыльница. И запечатлела.
Если интересно - этот пост под катом; для френдов я сделала, так сказать, полную и широкоэкранную версию, и текст тут немного другой, и его больше, потому что он тоже - для френдов.
Я сняла девятое июня две тысячи одиннадцатого года. Стало быть, на этот день у меня есть алиби.


ОДИН МОЙ ДЕНЬ )
natabelush: (Default)
(Пост от 2 июня 2011 года.)

Из дневника Георгия Эфрона (Мура).
13 ноября 1941 года.

(...) Нужно уметь СОРАЗМЕРЯТЬ. Конечно, нужно знать и реальные возможности, не преувеличивать и не преуменьшать их. Надо жить опять-таки «по лестнице» — ведь сразу площадки 8-го этажа не достигнешь. Но надо знать, что каждая ступень ведет к этому этажу — и не пренебрегать ею, и не думать, что это — конечный пункт. Я, например, хочу быть, скажем, знаменитым писателем. Основное — сохранить себя. Заниматься я могу чем угодно, лишь бы уметь самому себе создать максимум благоприятных условий для творческой жизни. Всему свое время. Придет и комфорт, и деньги, и женщины, и слава, и заграница. Нужно уметь ЖДАТЬ — и не отчаиваться. Все изменяется, все имеет временный, переходный характер. Как-нибудь устроюсь, будет когда-то мир… Небось! Хорошие времена настанут — хоть в 40—50 лет — и то хлеб, спасибо и за это. В конце концов, я сейчас пока в целости и сохранности, как-то «шамаю», любимые книги — со мной… Что толку, что не знаю, что ждет меня в Азии? Ведь все равно как-нибудь устроюсь. Умея много не ожидать от будущего, зная свои силы и возможности, я побежду, в конечном счете — это ясно. (...)
(Примечание - для не отягощенных знаниями:
7 июля 1944 года Мур был смертельно ранен в бою под деревней Друйка, ему было 19 лет.)
natabelush: (Default)
(Пост от 23 ноября 2010 года.)
Вместо эпиграфа.
"...когда  вы кладете пальцы на клавиши - уноситесь в другой, прекрасный, рафинированный мир"
.
(цитата из полученного комментария).


Ну, я сейчас положу на клавиши не только пальцы, потому что больше не могу сдерживать рафинированность. То, что было до этого - цветочки, сейчас будет ботва.
Склонность к рафинированности у меня с детства
. Вся обстановка, окружающая среда и воспитание постоянно заставляли мою природную утончённость ещё утончаться, утончаться и утончаться; сейчас я даже думаю - а не порвалась ли она ненароком. Родная деревня была вроде набоковских имений - Батово, Рождествено, - но, конечно, гораздо лучше. 
Окружающие меня типы одним своим видом воспитывали
вкус к художественности. Бывало, летом как вывалит народ на речку - и только успевай сверять с рубенсовскими женщинами наших матрон с их складчатыми животами, бугристыми ляжками и привлекательными чёрными кудрями, выбивающимися из-под плавок, гнездящимися в подмышках, крепкой порослью украшающими деревенские конечности. Одним словом - не только Рубенс, но и рок-опера "Волосы" - в одном флаконе. Ах, милые образы, до сих пор они приходят ко мне во снах и говорят: "Наталья, сопля длиннорукая, ты что беляши не ешь? Мать настряпала - ешь давай!"
А родная природа, драгоценный мир домашних животных, всяких там растений и рыб! Как нефигово висела вобла на длинных проволоках, натянутых под крышей сарая (о трогательные пустые глазницы сушеной рыбы, сквозь которые проволока и продевалась!)
- бывало, глянешь на это дело и улыбнешься: ну чисто нотки на нотном стане, а не закуска. И слушаешь потом с невольным умилением, как мужики, сидя на залитой солнцем веранде, колотят этой воблой по тёплым деревянным ступенькам, дуют пиво, переговариваясь о своём: едрить, мол, одна ебучка нынче с этой соляркой! - ну, что-то в этом духе, музыка, в общем.
И ещё о музыке. Возьмём свиней. Говоря о музыке - всегда берите свиней. Какой необыкновенной силы контртенор способна продемонстрировать свинья, когда ей перерезают горло! Я всегда думала, слушаючи в партере этот неповторимый визг: "Дык ведь с этими свиньями и никакой Ла Скалы не надо! Никаких барочных опер!" Потом, когда свиная туша висела на крюке, а башка отдельно стояла поодаль, и кровавое пятно, впитавшееся в землю, уже было тёмно-бурым, я, смущаясь, подходила с поклонами, устраивала овацию и просила безголовую свинью как-нибудь расписаться в программке.
Однажды, движимая плохо осознаваемым гуманизмом,  я выпустила свиней из сарая в надежде, что на свободе они станут вольными менестрелями, но эти животные стали носиться по огороду, как безумцы, нагло хрюкая и взрывая грядки своими свиными пятаками и копытцами. Морковь, укроп, редис, картофель и прочая обещанная ботва - всё страдало от свинского буйства. Бежать в леса (в соответствии с моим планом) свиньи решительно отказывались и водили хоровод вокруг яблони (сорт "терентьевка"). Я бегала за ними, потрясая прутиком и размазывая иероглиф зелёной сопли под носом: "Свиньи, бегите отсюда!" - но свиньи бегали туда-сюда по нашему именью и радовались жизни. Потом пришли родители (тут была сцена насилия в духе бергмановского фильма "Фанни и Александр", вымарана внутренней цензурой). Из тех глупых свиней, как и изо всяких свиней, сделали потом фарш, который дал жизнь беляшам и пельменям. "Ешь, ешь, ешь!" - до сих пор этот призыв прекрасной музыкой звучит у меня в ушах.
Да, мир музыки - он меня конкретно обволакивал и не давал грубости остального мира проникнуть
в душу. Как сейчас помню застолья, которые часто случались в нашем гостеприимном доме - как пели, как пели эти люди перед тем, как начать падать под стол! А люди все были колоритные, с хитрецой, с подходцем, с характерностью, каждый со своим сюжетом - скажем, отец моей подруги однажды чуть не зарубил меня топором, во всяком случае - высказал такое намерение. "Удивительной душевной силы и страсти человек. Видит меня третий раз в жизни, а уже хочет убить! - подумала я, помнится. - Настоящий шекспировский персонаж!" И, разумеется, я попросила у него автограф.
Между прочим, упомянутый Набоков видел внутренним зрением какие-то там цветные буквы - это всё фигня, я видела целые салюты и фейерверки, и особенно яркими они были в тот день, когда от весёлой материнской затрещины я пролетела через комнату и узорчатая ручка шкафа оставила свой изысканный след в моём мягком затылке. Вот так воспитывалась во мне эстетическая тонкость, вот так взращивалась рафинированность. Одно, конечно, плохо: ни хрена я не понимаю в народе, ну вот ни хрена. Где народ, какой народ? - я ни в зуб ногой. Я рафинирована, как рафинад. За что и получаю постоянно справедливые упрёки.
Простите!
natabelush: (Default)
(Пост от 24 августа 2010 года.)
Об опасности экспериментов над живыми людьми.
Это было давно. У меня была собака. Нас выдавили за пределы Москвы, потому что никто не хотел сдавать квартиру человеку с собакой. Поэтому мы жили в Подмосковье. Ездили в электричках.
Однажды, раннею зимой, я последней электричкой возвращалась в свою Малаховку, и меня, безбилетного пассажира, поймали два парня-контролёра. Денег у меня не было, и контролёры решили меня высадить. Мне это было всё равно, потому что мы как раз подъезжали к моей станции - очень удачно сложилось. Контролёры меня контролировали, намереваясь проследить, чтобы я действительно вышла и не вбежала обратно, в соседний вагон, например. Мы стояли в тамбуре, за мутным стеклом мелькали голые черные деревья, подвывал ветер, и настроение складывалось апокалиптическое. Парни не знали, что мне сейчас и так выходить, и потому лица у них были строгие, печальные и даже величественные, как у людей, выполняющих, может быть, неприятный, но священный долг. Лица молодых чекистов из советского кино.
- Мне, значит, придётся всю ночь пешком идти, - размышляла я вслух, решив зачем-то их разжалобить, - электричка-то последняя... Лишь бы не убили и не изнасиловали... И ночи уже холодные - не упасть бы в какую-нибудь канаву и не замёрзнуть насмерть...
Ещё некоторое время я поговорила сама с собой о ближайших перспективах. Кажется, я наврала, что мне нужно чуть ли не в Рязань.
Электричка остановилась. Я собралась выйти. До дома мне было идти минут пятнадцать.
- Прощайте, - говорю. И смотрю на контролёров так грустно-грустно. Чтобы навсегда запечатлеться в их контролёрской памяти. Вы, мол, меня погубили, вы. И делаю шаг на платформу - так, будто шагаю в пропасть...
В парнях проснулось человеческое, они в последний момент вцепились в меня мёртвой хваткой и стали затаскивать обратно в электричку:
- Ладно уж! Ладно уж, оставайтесь! А то действительно! Ночь! Холодно!..
- Нет, нет! - закричала я и стала вырываться. - Нет, я выйду! Вы же обязаны меня высадить! У меня нет билета!..
Вырвалась. Двери захлопнулись. Электричка поехала. Оторопевшие контролёры, уносимые прочь, взирали на меня из-за стекла - как на человека, который пожертвовал собой ради идеи. Ради той идеи, что безбилетный проезд должен караться по всей строгости закона. Думаю, они в первый и последний раз столкнулись с таким беспримерным самопожертвованием.
Я помахала им рукой и пошла домой.
Однако если бы они меня удержали... Это была бы совсем другая история.

natabelush: (Default)
(Пост от 8 мая 2010 года.)
Гайдаевскую "Бриллиантовую руку" люди обычно помнят наизусть. Во всяком случае - те, кого не посетил г-н Альцгеймер. Но на одну фразу мало кто обращает внимания. Когда милиционер вручает Семёну Семёнычу Горбункову пистолет, Семён Семёныч говорит: "С войны не держал боевого оружия".
Юрий Никулин воевал и тоже понимал в боевом оружии.
А однажды в ленте кто-то написал удивлённое - ух ты, оказывается, на фронте был Иннокентий Смоктуновский. Хотя что значит "был". Курская дуга - это "очень был". Про плен я уж не говорю; Смоктуновский, кстати, рискнул и бежал, когда их гнали в Германию. Потом он дошёл до Германии другим путём, с нашими войсками.
А Зиновию Гердту после ранения сделали одиннадцать операций на ноге...
В бытность свою не помню кем я брала у Гердта интервью (совсем давно это было). Пока ехала к ним за город, попала под основательный летний ливень. Меня переодели, обсушили, дали горячего супа и водки - во избежание простуды, - после чего я заявила, что хочу спать (от водки у меня всегда так). Поспала, потом говорю: "Таки я должна взять у вас интервью". "Ах, - сказал Гердт, - всем вам от меня только одного надо..." Эта фраза вошла в интервью, насколько я помню. Другая не вошла; когда мы сидели в саду на скамейке, окружённые сердитыми шмелями, Зиновий Ефимович сказал: "Какие у тебя щёки смешные, пухлые, настоящая кукла!" - и от души поцеловал в щёку. В общем-то, я его понимаю.
Конечно, и о войне я спрашивала, и о том ранении. "Я сразу понял - ногу я потерял. Но меня это не огорчило: ведь я был живой, ЖИВОЙ! Это было счастье - отдать ногу вместо жизни".
При этих людях воздух был чище. Должно быть, сейчас не все это осознают, но последние ветераны уйдут, что называется, при жизни нашего поколения - и тогда действительно будет "всё разрешено". Военная тема будет разрабатываться всяческими сумасшедшими уже безо всякой оглядки на кого бы то ни было. И танки с парусами покажутся не такими уж странными, и Тарантино отдохнёт.

P.S. Да, кстати, когда я визировала интервью, я пыталась вернуть одежду, в которую меня облачили Гердты после дождя; попытки были пресечены, потому что "это же твой размер". Брюки (вельветовые, новые) принадлежали внуку Гердта Орику; его, кажется, даже не спросили, желает ли он делиться своим гардеробом. Я их потом долго носила. Носила, пока не износила...
natabelush: (Default)
(Пост от 18 сентября 2009 года.)
Вчера ближе к вечеру я обнаружила себя глубоко за городом, в старом саду, засыпанном яблоками, часть которых валялась коричневой гнилью - на них можно было поскользнуться. Но было и много хороших, особенно в крапивных зарослях. Уж я их собирала-собирала, обжигаясь и поглядывая на старую кровать с панцирной сеткой, стоящую посреди сада: вот насобираю полную сумку да завалюсь отдыхать! Яблочки были разные, были грязненькие, червивенькие, битые, были зелёные, были красные, были розовые, были матовые, были блестящие, в веснушках, бородавках и крапинках, по некоторым ползали какие-то слизняки и улитки; когда надоело нагибаться, я стала срывать с веток те, что болтались на уровне моего носа - они шли мне в руки без всякого сопротивления. Между тем в природе произошла перемена. Вдруг всё потемнело и как-то встревожилось. В небе уже недвусмысленно громыхнуло, но я продолжала собирать яблоки, делая вид, что всё идёт по плану: упорство и труд я всегда демонстрирую не в том месте и не в то время. Наконец ливануло! И мало того - почти сразу пошёл град, он стал дубасить меня по голове с непонятным, целенаправленным ожесточением (в такие моменты природа не кажется бессмысленной силой; кажется, что она очень конкретно тебя наказывает или хочет, чтобы ты что-то наконец уразумел). В общем, я визжала, град меня колошматил - но и этого было мало. Яблоки! Яблоки - зелёные, красные, здоровенные - внезапно, как по команде, со всех яблонь разом, посыпались на мою голову, в нечеловеческих количествах! Артобстрел! Война! Бомбёжка! Я побежала, скользя и падая, в укрытие. И наблюдала это оголтелое буйство, иногда на секунду выскакивая под дождь и град, - так деревенский парень бросается в гущу чужой драки, чтобы попасть под раздачу и таким образом "встряхнуться" - вот, мол, оно как! эх, как щас по морде дали!
В общем, через некоторое время я, мокрая до исподнего, чумазая, с тяжеленной (по моим меркам) сумкой, полной яблок, вся скособоченная, с вываливающимися из головы шпильками, не удержавшими пучок на затылке, с посиневшим языком на плече, преодолев все препоны, чинимые общественным транспортом, подползала к дому. Дождь всё ещё шел, но после пережитого я не обращала на него внимания. Как говорил один алкоголик у Довлатова: "Мамаша! А чего это они все, как дураки, под зонтиками?!"
Рядом с домом у нас торгуют фруктами, в том числе, разумеется, и яблоками, вполне недорогими и хорошими. Бытовой человек мог бы заметить мне, волочащей сумку с яблоками мимо ларька с яблоками: "Ну, не дура ли ты?" На что я могла бы ответить: "Твои ларёчные яблоки не идут ни в какое сравнение с моими, битыми, грязными, найденными в крапиве, сорванными с дерева, ехавшими со мной в машине, электричке и метро. В твоих яблоках - только цена за килограмм, в моих - опыт, поэтому мои точно будут вкуснее, даже если я съем их вместе с червяками".
Этот пост не содержит призывов заниматься садоводством и огородничеством.

natabelush: (Default)
(Пост от 22 сентября 2007 года.)
Случай случился во время Великой Отечественной войны. Немецкие войска подошли к Москве. Все, понятно, ужасно переживали. Некто NN - дяденька глубокой интеллигентности, профессор, филолог, самопогруженный, но встревоженный общей паникой - влетел в один дом при большом скоплени народа и радостно сообщил:
- Товарищи, все не так уж плохо! Все налаживается! Мне один военный сказал, что армия Гудерьяна уже под Москвой!
У собравшихся вытянулись лица. (Хорошо еще они его не сдали "органам" - "на органы"). 
Дяденька-филолог решил, что Гудериан - это какой-то советский генерал, армянин по национальности.

(Не бейте камнями, но - мало ли кто сюда случайно сунется, поэтому - скажу на всякий случай, что Гудериан - немецкий "полководец"; 
...а то мне подруга рассказывала про одну юную нимфу, которая не знала, что такое Освенцим).
Page generated Oct. 21st, 2017 02:57 am
Powered by Dreamwidth Studios