СОН

[natabelush]

(Пост от 3 июня 2010 года.)
Интересно, замечал ли кто-нибудь, что "Сон" Лермонтова - очень кинематографическое стихотворение. Персонажу снится не просто сон, а сон с двойным дном (с двойным - как минимум). Это же просто саспенс какой-то. К тому же просто красиво, когда на долину Дагестана с её полдневным жаром наплывает веселый разговор пирующих  где-то в России.

В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая еще дымилась рана;
По капле кровь точилася моя. 

Лежал один я на песке долины;
Уступы скал теснилися кругом,
И солнце жгло их желтые вершины
И жгло меня — но спал я мертвым сном.  

И снился мне сияющий огнями
Вечерний пир в родимой стороне.
Меж юных жен, увенчанных цветами,
Шел разговор веселый обо мне.  

Но в разговор веселый не вступая,
Сидела там задумчиво одна,
И в грустный сон душа ее младая
Бог знает чем была погружена;  

И снилась ей долина Дагестана;
Знакомый труп лежал в долине той;
В его груди дымясь чернела рана,
И кровь лилась хладеющей струей.

Ему снится девушка, которой снится он, которому снится девушка, которой снится он - можно было бы продолжать и продолжать (я обернулся посмотреть, не обернулась ли она, чтоб посмотреть, не обернулся ли я, хе-хе). Я вот только не знаю, был ли герой уже мёртв в самом начале (хотя "мёртвый сон" на это вроде бы указывает, есть сомнения - многие русские после мертвого сна успешно просыпались, да и кровь ещё "точилася"), - или же он умер в тот момент, когда героиня увидела его труп во сне. Должно быть, именно встреча двух снов и была моментом смерти, и переступивший черту герой уже смотрит на себя со стороны, встретив себя в чужом сновидении внутри своего; отмечает чернеющую рану трупа (а кровь, однако, ещё льётся, хотя и "хладеющей струёй"; вот, должно быть, неприятно умирать от кровопотери).
С другой стороны - вот так зависнув между сном и явью, видя сон, в котором ты кому-то снишься, можно умирать тысячелетиями, и это будет своего рода бессмертие. Вроде ты труп, а вроде и не труп.
Кстати, про труп. Набоков сердился на этот "знакомый труп", справедливо замечая, что правильно было бы "труп знакомого".
От себя добавлю, что свинец, поразивший сновидца - это засада. На слух "с свинцом" очень нехорошо, получается "с винцом в груди  лежал недвижим я"; и, кстати, этот покойник - не единственная жертва пристрастия Михаила Юрьевича к винцу-свинцу: Александр Сергеевич Пушкин, невольник чести, который кроме того, что пал, оклеветанный толпой, также сделал это у Лермонтова с винцом в груди ("и жаждой мести, поникнув гордой головой"). К сожалению, казус ушёл в народ.
На этом мы закрываем поэтическую страничку (уходим пить пиво, стучать воблой по столу и нецензурно выражаться).