ЧИСТЫЙ РАФИНАД
Jul. 31st, 2011 12:32 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
natabelush(Пост от 23 ноября 2010 года.)
Вместо эпиграфа.
"...когда вы кладете пальцы на клавиши - уноситесь в другой, прекрасный, рафинированный мир".
(цитата из полученного комментария).
Ну, я сейчас положу на клавиши не только пальцы, потому что больше не могу сдерживать рафинированность. То, что было до этого - цветочки, сейчас будет ботва.
Склонность к рафинированности у меня с детства. Вся обстановка, окружающая среда и воспитание постоянно заставляли мою природную утончённость ещё утончаться, утончаться и утончаться; сейчас я даже думаю - а не порвалась ли она ненароком. Родная деревня была вроде набоковских имений - Батово, Рождествено, - но, конечно, гораздо лучше.
Окружающие меня типы одним своим видом воспитывали вкус к художественности. Бывало, летом как вывалит народ на речку - и только успевай сверять с рубенсовскими женщинами наших матрон с их складчатыми животами, бугристыми ляжками и привлекательными чёрными кудрями, выбивающимися из-под плавок, гнездящимися в подмышках, крепкой порослью украшающими деревенские конечности. Одним словом - не только Рубенс, но и рок-опера "Волосы" - в одном флаконе. Ах, милые образы, до сих пор они приходят ко мне во снах и говорят: "Наталья, сопля длиннорукая, ты что беляши не ешь? Мать настряпала - ешь давай!"
А родная природа, драгоценный мир домашних животных, всяких там растений и рыб! Как нефигово висела вобла на длинных проволоках, натянутых под крышей сарая (о трогательные пустые глазницы сушеной рыбы, сквозь которые проволока и продевалась!) - бывало, глянешь на это дело и улыбнешься: ну чисто нотки на нотном стане, а не закуска. И слушаешь потом с невольным умилением, как мужики, сидя на залитой солнцем веранде, колотят этой воблой по тёплым деревянным ступенькам, дуют пиво, переговариваясь о своём: едрить, мол, одна ебучка нынче с этой соляркой! - ну, что-то в этом духе, музыка, в общем.
И ещё о музыке. Возьмём свиней. Говоря о музыке - всегда берите свиней. Какой необыкновенной силы контртенор способна продемонстрировать свинья, когда ей перерезают горло! Я всегда думала, слушаючи в партере этот неповторимый визг: "Дык ведь с этими свиньями и никакой Ла Скалы не надо! Никаких барочных опер!" Потом, когда свиная туша висела на крюке, а башка отдельно стояла поодаль, и кровавое пятно, впитавшееся в землю, уже было тёмно-бурым, я, смущаясь, подходила с поклонами, устраивала овацию и просила безголовую свинью как-нибудь расписаться в программке.
Однажды, движимая плохо осознаваемым гуманизмом, я выпустила свиней из сарая в надежде, что на свободе они станут вольными менестрелями, но эти животные стали носиться по огороду, как безумцы, нагло хрюкая и взрывая грядки своими свиными пятаками и копытцами. Морковь, укроп, редис, картофель и прочая обещанная ботва - всё страдало от свинского буйства. Бежать в леса (в соответствии с моим планом) свиньи решительно отказывались и водили хоровод вокруг яблони (сорт "терентьевка"). Я бегала за ними, потрясая прутиком и размазывая иероглиф зелёной сопли под носом: "Свиньи, бегите отсюда!" - но свиньи бегали туда-сюда по нашему именью и радовались жизни. Потом пришли родители (тут была сцена насилия в духе бергмановского фильма "Фанни и Александр", вымарана внутренней цензурой). Из тех глупых свиней, как и изо всяких свиней, сделали потом фарш, который дал жизнь беляшам и пельменям. "Ешь, ешь, ешь!" - до сих пор этот призыв прекрасной музыкой звучит у меня в ушах.
Да, мир музыки - он меня конкретно обволакивал и не давал грубости остального мира проникнуть в душу. Как сейчас помню застолья, которые часто случались в нашем гостеприимном доме - как пели, как пели эти люди перед тем, как начать падать под стол! А люди все были колоритные, с хитрецой, с подходцем, с характерностью, каждый со своим сюжетом - скажем, отец моей подруги однажды чуть не зарубил меня топором, во всяком случае - высказал такое намерение. "Удивительной душевной силы и страсти человек. Видит меня третий раз в жизни, а уже хочет убить! - подумала я, помнится. - Настоящий шекспировский персонаж!" И, разумеется, я попросила у него автограф.
Между прочим, упомянутый Набоков видел внутренним зрением какие-то там цветные буквы - это всё фигня, я видела целые салюты и фейерверки, и особенно яркими они были в тот день, когда от весёлой материнской затрещины я пролетела через комнату и узорчатая ручка шкафа оставила свой изысканный след в моём мягком затылке. Вот так воспитывалась во мне эстетическая тонкость, вот так взращивалась рафинированность. Одно, конечно, плохо: ни хрена я не понимаю в народе, ну вот ни хрена. Где народ, какой народ? - я ни в зуб ногой. Я рафинирована, как рафинад. За что и получаю постоянно справедливые упрёки. Простите!
Вместо эпиграфа.
"...когда вы кладете пальцы на клавиши - уноситесь в другой, прекрасный, рафинированный мир".
(цитата из полученного комментария).
Ну, я сейчас положу на клавиши не только пальцы, потому что больше не могу сдерживать рафинированность. То, что было до этого - цветочки, сейчас будет ботва.
Склонность к рафинированности у меня с детства. Вся обстановка, окружающая среда и воспитание постоянно заставляли мою природную утончённость ещё утончаться, утончаться и утончаться; сейчас я даже думаю - а не порвалась ли она ненароком. Родная деревня была вроде набоковских имений - Батово, Рождествено, - но, конечно, гораздо лучше.
Окружающие меня типы одним своим видом воспитывали вкус к художественности. Бывало, летом как вывалит народ на речку - и только успевай сверять с рубенсовскими женщинами наших матрон с их складчатыми животами, бугристыми ляжками и привлекательными чёрными кудрями, выбивающимися из-под плавок, гнездящимися в подмышках, крепкой порослью украшающими деревенские конечности. Одним словом - не только Рубенс, но и рок-опера "Волосы" - в одном флаконе. Ах, милые образы, до сих пор они приходят ко мне во снах и говорят: "Наталья, сопля длиннорукая, ты что беляши не ешь? Мать настряпала - ешь давай!"
А родная природа, драгоценный мир домашних животных, всяких там растений и рыб! Как нефигово висела вобла на длинных проволоках, натянутых под крышей сарая (о трогательные пустые глазницы сушеной рыбы, сквозь которые проволока и продевалась!) - бывало, глянешь на это дело и улыбнешься: ну чисто нотки на нотном стане, а не закуска. И слушаешь потом с невольным умилением, как мужики, сидя на залитой солнцем веранде, колотят этой воблой по тёплым деревянным ступенькам, дуют пиво, переговариваясь о своём: едрить, мол, одна ебучка нынче с этой соляркой! - ну, что-то в этом духе, музыка, в общем.
И ещё о музыке. Возьмём свиней. Говоря о музыке - всегда берите свиней. Какой необыкновенной силы контртенор способна продемонстрировать свинья, когда ей перерезают горло! Я всегда думала, слушаючи в партере этот неповторимый визг: "Дык ведь с этими свиньями и никакой Ла Скалы не надо! Никаких барочных опер!" Потом, когда свиная туша висела на крюке, а башка отдельно стояла поодаль, и кровавое пятно, впитавшееся в землю, уже было тёмно-бурым, я, смущаясь, подходила с поклонами, устраивала овацию и просила безголовую свинью как-нибудь расписаться в программке.
Однажды, движимая плохо осознаваемым гуманизмом, я выпустила свиней из сарая в надежде, что на свободе они станут вольными менестрелями, но эти животные стали носиться по огороду, как безумцы, нагло хрюкая и взрывая грядки своими свиными пятаками и копытцами. Морковь, укроп, редис, картофель и прочая обещанная ботва - всё страдало от свинского буйства. Бежать в леса (в соответствии с моим планом) свиньи решительно отказывались и водили хоровод вокруг яблони (сорт "терентьевка"). Я бегала за ними, потрясая прутиком и размазывая иероглиф зелёной сопли под носом: "Свиньи, бегите отсюда!" - но свиньи бегали туда-сюда по нашему именью и радовались жизни. Потом пришли родители (тут была сцена насилия в духе бергмановского фильма "Фанни и Александр", вымарана внутренней цензурой). Из тех глупых свиней, как и изо всяких свиней, сделали потом фарш, который дал жизнь беляшам и пельменям. "Ешь, ешь, ешь!" - до сих пор этот призыв прекрасной музыкой звучит у меня в ушах.
Да, мир музыки - он меня конкретно обволакивал и не давал грубости остального мира проникнуть в душу. Как сейчас помню застолья, которые часто случались в нашем гостеприимном доме - как пели, как пели эти люди перед тем, как начать падать под стол! А люди все были колоритные, с хитрецой, с подходцем, с характерностью, каждый со своим сюжетом - скажем, отец моей подруги однажды чуть не зарубил меня топором, во всяком случае - высказал такое намерение. "Удивительной душевной силы и страсти человек. Видит меня третий раз в жизни, а уже хочет убить! - подумала я, помнится. - Настоящий шекспировский персонаж!" И, разумеется, я попросила у него автограф.
Между прочим, упомянутый Набоков видел внутренним зрением какие-то там цветные буквы - это всё фигня, я видела целые салюты и фейерверки, и особенно яркими они были в тот день, когда от весёлой материнской затрещины я пролетела через комнату и узорчатая ручка шкафа оставила свой изысканный след в моём мягком затылке. Вот так воспитывалась во мне эстетическая тонкость, вот так взращивалась рафинированность. Одно, конечно, плохо: ни хрена я не понимаю в народе, ну вот ни хрена. Где народ, какой народ? - я ни в зуб ногой. Я рафинирована, как рафинад. За что и получаю постоянно справедливые упрёки. Простите!
