РУКОПИСЬ, НАЙДЕННАЯ В ЯЙЦЕ
Jul. 30th, 2011 04:31 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
natabelush(Пост от 13 января 2009 года.)
"Ага!" - молвил страшный Белый человек. - "Вот они!" Недолго думая, он схватил первого попавшегося (то был наивный Дитрих, исполненный юношеской прелести) и воткнул в него длинную тонкую иголку. "Ну, - сказал белый человек, - что чувствуешь, глупый котик?". Дитрих почувствовал, что лишается способности чувствовать. Он взглянул на брата Мура, пытавшегося осмыслить происходящее. "Брат, разум отказывает мне..." - молвил Дитрих, закрывая глаза... "Немудрено, - отвечал ему Мур, отличавшийся рассудительностью и холодностию характера, - ведь ты дурачок!" - "Брат... Оставь свой сарказм!.. Я силюсь донести до тебя свою мысль, несмотря на твое неверие в мои умственные способности... Но мне трудно формулировать... Короче, это... Помнишь, мы смотрели американский фильм под названием "Форест Гамп?" Там красной нитью..." - но тут Дитрих потерял сознание. "Красной нитью там была фраза "Беги, Форест", - сказал Мур задумчиво. - Лучше бы ты вспомнил Апдайка, у которого бежал Кролик! Но спасибо за предупреждение!" И Мур сорвался с места. Увы, далеко он не убежал: проворный Белый человек ловко схватил его за загривок. И тонкая длинная игла пронзила Мура, отличавшегося рассудительностью. И вот оба брата лежали рядком, нехорошо оскалившись и не реагируя на окружающий мир. "Итак, - сказал Белый человек, - сначала мы лишим достоинства этого, как его..." - "Дитриха!" - сказала хозяйка и заплакала (нрзбр).
Дитрих никак не отозвался на хирургическое вмешательство и продолжал бессмысленно таращиться в пространство. "Не будет больше дурным голосом орать!" - захохотал Белый человек. Закончив с Дитрихом, он схватил бесчувственного Мура. Специальный ножичком этот палач (нрзбр) - и тут Мур вытянулся в струну и отчетливо произнес: "Меня-то за что? ведь я не орал дурным голосом! я всегда был спокоен, как танк! я не ходил с плакатом "хочу женщину"! это всё он, мой брат!.. Оставьте мне хотя бы одно...В качестве особой приметы..." - "Ну нет, - возразил Белый человек, - мы против полумер!" - он продолжал своё кровавое дело. "Ты дура, - слабеющий голосом выговорил Мур, обратившись к хозяйке, - я же всё равно импотент... Поэтому я такой умный... Это мой брат сексуальный маньяк... был..." (нрзбр)
"Какие симпатичные штучки! - сказал Белый человек, кивнув на маленькие кусочки плоти. - Можно их зажарить и съесть. Ведь бычьи яйца едят - чем кошачьи хуже?" - Белый человек снова расхохотался, и хозяйка упала в обморок.
Сделав дело, Белый человек потерял к братьям интерес: будто отрезало.
На пышной подстилке два часа лежали несчастные коты, не подавая признаков жизни, только один раз пописали под себя. Потом Мур встал и пошел, как пьяный матрос по качающейся палубе, заваливаясь то в одну, то в другую сторону. "Куда ты, Мурочка?" - робко спросила хозяйка. "Куда-куда... Кастратский репертуар иду осваивать! - огрызнулся Мур. - Где тут у нас барочные арии?" Но вместо этого Мур взгромоздился на батарею, прикрытую ковролином, и снова вырубился. Через некоторое время за ним неуверенно потянулся Дитрих. Усевшись рядом с братом, он заглянул себе под хвост. Дитрих смотрел туда долго-долго. "Не понимаю... А что это с моими (нрзбр)?.." - но тут он снова потерял сознание.
в конце рукописи неожиданно обнаружилось стихитворение Алексея Константиновича Толстого.
Взбунтовалися кастраты,
Входят в папины палаты:
"Отчего мы не женаты?
Чем мы виноваты?"
Говорит им папа строго:
"Это что за синагога?
Не боитеся вы бога?
Прочь! Долой с порога!"
Те к нему: "Тебе-то ладно,
Ты живешь себе прохладно,
А вот нам так безотрадно,
Очень уж досадно!
Ты живешь себе по воле,
Чай, натер себе мозоли,
А скажи-ка: таково ли
В нашей горькой доле?"
Говорит им папа: "Дети,
Было прежде вам глядети,
Потеряв же вещи эти,
Надобно терпети!
Жалко вашей мне утраты;
Я, пожалуй, в виде платы,
Прикажу из лучшей ваты
Вставить вам заплаты!"
Те к нему: "На что нам вата?
Это годно для халата!
Не мягка, а жестковата
Вещь, что нам нужна-то!"
Папа к ним: "В раю дам местo,
Будет каждому невеста,
В месяц по два пуда теста.
Посудите: вес-то!"
Те к нему: "Да что нам в тесте,
Будь его пудов хоть двести,
С ним не вылепишь невесте
Tо, чем жить с ней вместе!"
"Эх, нелегкая пристала!-
Молвил папа с пьедестала,-
Уж коль с воза что упало,
Так пиши: пропало!
Эта вещь,- прибавил папа,-
Пропади хоть у Приапа,
Нет на это эскулапа,
Эта вещь - не шляпа!
Да и что вы в самом деле?
Жили б вы в моей капелле,
Под начальством Антонелли,
Да кантаты пели!"
"Нет,- ответствуют кастраты,-
Пий ты этакий девятый,
Мы уж стали сиповаты,
Поючи кантаты!
А не хочешь ли для дива
Сам пропеть нам "Casta diva"?
Да не грубо, а пискливо,
Тонко особливо!"
Испугался папа: "Дети,
Для чего ж мне тонко пети?
Да и как мне разумети
Предложенья эти?"
Те к нему: "Проста наука,
В этом мы тебе порука,
Чикнул раз, и вся тут штука -
Вот и бритва! Ну-ка!"
(здесь рукопись обрывается)
"Ага!" - молвил страшный Белый человек. - "Вот они!" Недолго думая, он схватил первого попавшегося (то был наивный Дитрих, исполненный юношеской прелести) и воткнул в него длинную тонкую иголку. "Ну, - сказал белый человек, - что чувствуешь, глупый котик?". Дитрих почувствовал, что лишается способности чувствовать. Он взглянул на брата Мура, пытавшегося осмыслить происходящее. "Брат, разум отказывает мне..." - молвил Дитрих, закрывая глаза... "Немудрено, - отвечал ему Мур, отличавшийся рассудительностью и холодностию характера, - ведь ты дурачок!" - "Брат... Оставь свой сарказм!.. Я силюсь донести до тебя свою мысль, несмотря на твое неверие в мои умственные способности... Но мне трудно формулировать... Короче, это... Помнишь, мы смотрели американский фильм под названием "Форест Гамп?" Там красной нитью..." - но тут Дитрих потерял сознание. "Красной нитью там была фраза "Беги, Форест", - сказал Мур задумчиво. - Лучше бы ты вспомнил Апдайка, у которого бежал Кролик! Но спасибо за предупреждение!" И Мур сорвался с места. Увы, далеко он не убежал: проворный Белый человек ловко схватил его за загривок. И тонкая длинная игла пронзила Мура, отличавшегося рассудительностью. И вот оба брата лежали рядком, нехорошо оскалившись и не реагируя на окружающий мир. "Итак, - сказал Белый человек, - сначала мы лишим достоинства этого, как его..." - "Дитриха!" - сказала хозяйка и заплакала (нрзбр).
Дитрих никак не отозвался на хирургическое вмешательство и продолжал бессмысленно таращиться в пространство. "Не будет больше дурным голосом орать!" - захохотал Белый человек. Закончив с Дитрихом, он схватил бесчувственного Мура. Специальный ножичком этот палач (нрзбр) - и тут Мур вытянулся в струну и отчетливо произнес: "Меня-то за что? ведь я не орал дурным голосом! я всегда был спокоен, как танк! я не ходил с плакатом "хочу женщину"! это всё он, мой брат!.. Оставьте мне хотя бы одно...В качестве особой приметы..." - "Ну нет, - возразил Белый человек, - мы против полумер!" - он продолжал своё кровавое дело. "Ты дура, - слабеющий голосом выговорил Мур, обратившись к хозяйке, - я же всё равно импотент... Поэтому я такой умный... Это мой брат сексуальный маньяк... был..." (нрзбр)
"Какие симпатичные штучки! - сказал Белый человек, кивнув на маленькие кусочки плоти. - Можно их зажарить и съесть. Ведь бычьи яйца едят - чем кошачьи хуже?" - Белый человек снова расхохотался, и хозяйка упала в обморок.
Сделав дело, Белый человек потерял к братьям интерес: будто отрезало.
На пышной подстилке два часа лежали несчастные коты, не подавая признаков жизни, только один раз пописали под себя. Потом Мур встал и пошел, как пьяный матрос по качающейся палубе, заваливаясь то в одну, то в другую сторону. "Куда ты, Мурочка?" - робко спросила хозяйка. "Куда-куда... Кастратский репертуар иду осваивать! - огрызнулся Мур. - Где тут у нас барочные арии?" Но вместо этого Мур взгромоздился на батарею, прикрытую ковролином, и снова вырубился. Через некоторое время за ним неуверенно потянулся Дитрих. Усевшись рядом с братом, он заглянул себе под хвост. Дитрих смотрел туда долго-долго. "Не понимаю... А что это с моими (нрзбр)?.." - но тут он снова потерял сознание.
в конце рукописи неожиданно обнаружилось стихитворение Алексея Константиновича Толстого.
Взбунтовалися кастраты,
Входят в папины палаты:
"Отчего мы не женаты?
Чем мы виноваты?"
Говорит им папа строго:
"Это что за синагога?
Не боитеся вы бога?
Прочь! Долой с порога!"
Те к нему: "Тебе-то ладно,
Ты живешь себе прохладно,
А вот нам так безотрадно,
Очень уж досадно!
Ты живешь себе по воле,
Чай, натер себе мозоли,
А скажи-ка: таково ли
В нашей горькой доле?"
Говорит им папа: "Дети,
Было прежде вам глядети,
Потеряв же вещи эти,
Надобно терпети!
Жалко вашей мне утраты;
Я, пожалуй, в виде платы,
Прикажу из лучшей ваты
Вставить вам заплаты!"
Те к нему: "На что нам вата?
Это годно для халата!
Не мягка, а жестковата
Вещь, что нам нужна-то!"
Папа к ним: "В раю дам местo,
Будет каждому невеста,
В месяц по два пуда теста.
Посудите: вес-то!"
Те к нему: "Да что нам в тесте,
Будь его пудов хоть двести,
С ним не вылепишь невесте
Tо, чем жить с ней вместе!"
"Эх, нелегкая пристала!-
Молвил папа с пьедестала,-
Уж коль с воза что упало,
Так пиши: пропало!
Эта вещь,- прибавил папа,-
Пропади хоть у Приапа,
Нет на это эскулапа,
Эта вещь - не шляпа!
Да и что вы в самом деле?
Жили б вы в моей капелле,
Под начальством Антонелли,
Да кантаты пели!"
"Нет,- ответствуют кастраты,-
Пий ты этакий девятый,
Мы уж стали сиповаты,
Поючи кантаты!
А не хочешь ли для дива
Сам пропеть нам "Casta diva"?
Да не грубо, а пискливо,
Тонко особливо!"
Испугался папа: "Дети,
Для чего ж мне тонко пети?
Да и как мне разумети
Предложенья эти?"
Те к нему: "Проста наука,
В этом мы тебе порука,
Чикнул раз, и вся тут штука -
Вот и бритва! Ну-ка!"
(здесь рукопись обрывается)
